Как наши адвокаты добились прекращения уголовного дела по 159 УК РФ.

   Уголовное преследование по части 3 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации — одно из наиболее сложных и рискованных для обвиняемого. Квалифицирующий признак «с использованием служебного положения» не только ужесточает потенциальное наказание, но и формирует специфическую доказательственную базу, требующую от защиты глубокого анализа как фактических обстоятельств, так и правовой природы служебных полномочий. В практике адвокатского бюро «Кацайлиди и партнеры» было дело, иллюстрирующее классическую ошибку следствия — формальный подход к установлению специального субъекта преступления.

   Доверитель, сотрудник органов внутренних дел, обвинялся в мошенничестве, связанном с получением денежной компенсации за проживание в период служебной командировки. Исход дела зависел от ответа на ключевой вопрос: мог ли сотрудник, находясь на обучении в статусе слушателя, использовать свое служебное положение для совершения инкриминируемого деяния? Последовательная и детализированная работа защиты, построенная на анализе ведомственных нормативных актов, судебной практики и процессуальных возможностях, привела к переквалификации обвинения на часть 1 той же статьи и последующему прекращению дела за истечением сроков давности. Эта история — не просто описание успешного исхода, а пошаговая карта действий в ситуации, где обвинение строится на неверной юридической квалификации.

ВНИМАНИЕ: Первый и самый важный шаг в любой правовой ситуации — получить четкий план действий. Консультация уголовного адвоката необходима не только тем, кого уже обвиняют, но и тем, кто подозревает возможное уголовное преследование. На встрече вы получите анализ ситуации с точки зрения закона, рекомендации по поведению на допросе и стратегию защиты, будь то доказывание невиновности или смягчение ответственности.

Почему нашему доверителю потребовалась прекращение дела по статье 159 УК РФ

   Доверителю было предъявлено обвинение в совершении мошенничества, то есть хищения денежных средств путем обмана, совершенного лицом с использованием своего служебного положения. По версии следствия, в период нахождения в служебной командировки для прохождения обучения доверитель предоставил в бухгалтерию своего подразделения заведомо подложные документы, подтверждающие факт проживания в гостинице и оплаты этих услуг. На основании этих документов ему были компенсированы соответствующие расходы. Следствие утверждало, что фактического проживания и оплаты не было, а значит, действия содержали состав мошенничества. Ключевым отягчающим обстоятельством было указано на использование служебного положения сотрудника полиции, что автоматически переводило деяние в категорию более тяжких.

   Такое обвинение создавало несколько серьезных рисков. Во-первых, санкция части 3 статьи 159 УК РФ предусматривает наказание вплоть до лишения свободы на срок до шести лет. Во-вторых, сам факт уголовного преследования по данной статье, связанной с корыстным злоупотреблением доверием, практически неизбежно вел к увольнению из органов внутренних дел и краху карьеры. В-третьих, обвинение бросало тень на профессиональную репутацию человека, чья работа изначально строится на принципах законности. Бездействие или формальная защита могли привести к осуждению с реальными последствиями, даже если фактическая основа дела была спорной. Поэтому стратегия защиты была сформулирована не как пассивное оспаривание доказательств, а как активное наступление на квалификацию, требуя ее изменения на более мягкую (часть 1 статьи 159 УК РФ), где отсутствует признак использования служебного положения, а затем — прекращения дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Этот путь был единственным, позволяющим не просто избежать наказания, но и полностью реабилитировать доверителя в профессиональной среде.

   Защита сконцентрировала свои усилия на доказывании отсутствия ключевого квалифицирующего признака — использования служебного положения. Согласно позиции Верховного Суда РФ, изложенной в Постановлении Пленума от 30 ноября 2017 г. № 48, под лицами, использующими служебное положение при мошенничестве, понимаются, в частности, должностные лица, обладающие признаками, предусмотренными примечанием к статье 285 УК РФ. Это лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции.

   Адвокаты тщательно исследовали статус доверителя в спорный период. Было установлено, что в указанное время он был откомандирован для прохождения промежуточной аттестации в учебном заведении МВД России в качестве слушателя. Этот статус имел конкретное правовое оформление. Права и обязанности слушателей определялись Уставом образовательной организации и Правилами внутреннего распорядка, утвержденными соответствующими приказами МВД. В этих документах была прописана внутренняя иерархия: из числа слушателей приказами начальника института назначались командиры учебных групп, которые подчинялись начальникам курсов. Обычные слушатели были обязаны выполнять приказы и распоряжения руководства института и учебного отдела в рамках учебного процесса.

   Таким образом, защита аргументировала, что, находясь на территории учебного заведения в статусе слушателя, проходящего аттестацию, доверитель фактически и юридически был выведен из системы служебных отношений своего основного подразделения. Он не осуществлял функции оперативного работника, не обладал в этот момент властными полномочиями в отношении кого-либо, не мог издавать обязательные к исполнению распоряжения. Его деятельность была подчинена исключительно образовательному процессу, что регулируется Федеральным законом «Об образовании в Российской Федерации». Следовательно, в момент совершения инкриминируемых действий (оформления и предоставления документов) он не находился в служебном положении, которое мог бы использовать для оказания влияния на бухгалтерию или иных лиц в целях хищения. Бухгалтерия, начислявшая компенсацию, руководствовалась внутренними финансовыми инструкциями и представленными документами, а не служебным статусом доверителя как полицейского. Этот тезис стал краеугольным камнем всей защитительной позиции.

ИНТЕРЕСНО: Помимо чисто юридической функции, уголовный адвокат играет роль психологической опоры и противовеса системе. В статье «Уголовный адвокат в Екатеринбурге: на следствии и в суде» объясняется, как присутствие защитника дисциплинирует следствие, помогает противостоять давлению и обеспечивает соблюдение всех прав обвиняемого или подозреваемого в самый напряженный момент.

Как наши адвокат убедили суд в необходимости переквалификации и прекращения дела по 159 УК РФ.

   Даже если бы доверитель формально оставался сотрудником полиции, для квалификации по части 3 статьи 159 УК РФ необходимо было доказать, что он реально использовал свои служебные полномочия, форменную одежду, удостоверение или авторитет должности для совершения или сокрытия мошенничества. В своих ходатайствах и защитительной речи адвокаты детально разобрали этот аспект, опираясь на судебную практику, в том числе по другим составам преступлений.

   Было приведено разъяснение Пленума Верховного Суда, данное в Постановлении от 17 января 1997 г. № 1, где под использованием служебного положения понимается применение властных полномочий, форменной одежды, атрибутики, служебных удостоверений, оружия или сведений, доступных в связи со службой. Аналогичная позиция содержится и в других постановлениях Пленума, что формирует устойчивую правовую традицию толкования данного признака.

   Защита последовательно доказывала, что в действиях доверителя ничего подобного не усматривается. Он не предъявлял служебное удостоверение при оформлении документов, не появлялся в форменной одежде, не давал указаний, ссылаясь на свой должностной статус, не использовал служебную информацию для подготовки фиктивных документов. Предоставление отчетных документов в бухгалтерию — стандартная процедура для любого сотрудника, возвращающегося из командировки, и сама по себе она не свидетельствует о злоупотреблении служебным положением. Следствием не было представлено ни одного доказательства, которое бы прямо указывало на демонстрацию доверителем своих служебных полномочий в целях обмана. Таким образом, даже при сохранении формального статуса, объективная сторона состава преступления, предусмотренного частью 3 статьи 159 УК РФ, отсутствовала.

   Работа защиты не ограничилась теоретической полемикой о квалификации. Одновременно велась активная процессуальная работа, направленная на выявление слабых мест обвинения и восстановление прав доверителя. Как явствует из жалобы, поданной в порядке статьи 124 УПК РФ, следствие заняло пассивную и обвинительно ориентированную позицию. Были отклонены ходатайства защиты о проведении очных ставок между доверителем и свидетелями, чьи показания содержали существенные противоречия. В частности, свидетель обвинения менял показания относительно своей основной деятельности и обстоятельств знакомства с доверителем, что ставило под сомнение достоверность его testimony.

   Ключевым моментом стало ходатайство об истребовании документов из налогового органа и назначении технической экспертизы кассового чека, фигурировавшего в деле. Следователь отказал в его удовлетворении, мотивируя это тем, что установление обстоятельств подделки документов (статья 327 УК РФ) не входит в предмет доказывания по делу о мошенничестве. Защита парировала, что это утверждение несостоятельно: обвинение прямо указывало на предоставление «заведомо подложных» документов. Следовательно, установление их подлинности или подложности являлось прямым путем к проверке обвинительной версии. Отказ в проведении этих действий был расценен как намеренное сужение круга исследуемых доказательств и ограничение права на защиту.

   Эти и другие процессуальные решения следствия, по мнению защиты, свидетельствовали об обвинительном уклоне, когда версия обвинения принимается на веру, а любые действия, способные ее опровергнуть, блокируются. Подача жалобы в прокуратуру была необходимым шагом для фиксации этих нарушений и создания основы для их последующего обжалования в суде. Это демонстрировало суду, что защита не только оспаривает квалификацию, но и указывает на серьезные процессуальные дефекты расследования, ставящие под сомнение законность собранных доказательств.

   В защитительной речи адвокат дал подробный и разрушительный для обвинения анализ показаний главного свидетеля. Было отмечено, что его показания менялись не менее девяти раз на разных стадиях процесса — от первоначальных допросов до судебного заседания. Он по-разному описывал размер своего предполагаемого «вознаграждения», обстоятельства встреч, причастных лиц. В суде свидетель читал показания с листа, не мог вспомнить элементарных деталей (например, марку автомобиля, на котором приехали собеседники), а свои утверждения о том, что он «предполагал» о принадлежности доверителя к полиции, строил на догадках, а не на конкретных фактах.

   Защита настаивала, что такие показания, основанные на догадке, предположении и к тому же многократно изменявшиеся, в силу части 2 статьи 75 УПК РФ являются недопустимыми доказательствами. Они не могут быть положены в основу обвинения. Более того, было заявлено о факте возможного давления на свидетеля со стороны должностных лиц следствия, что также является грубым нарушением закона и ставит крест на допустимости полученных таким путем показаний. Исключение этих показаний из системы доказательств по делу лишало обвинение своего стержня, поскольку остальные доказательства носили нейтральный или даже опровергающий характер.

   Адвокат также проанализировал показания всех остальных свидетелей, вызванных в суд или допрошенных на следствии. Ни один из них не подтвердил версию обвинения. Никто не указал на то, что доверитель использовал свое служебное положение, угрожал, давал указания или как-либо иначе злоупотреблял статусом. Большинство свидетелей просто констатировали факт своего незнания об обстоятельствах дела или давали доверителю положительную характеристику. Некоторые показания, как, например, показания свидетеля, ссылавшегося на слова третьих лиц или не могущего указать источник своей осведомленности, также были охарактеризованы защитой как недопустимые. В результате защита представила суду картину, при которой обвинение держится исключительно на противоречивых и сомнительных показаниях одного лица, что явно недостаточно для вынесения обвинительного приговора, особенно по тяжкой статье.

   Понимая, что доказательственная база обвинения по части 3 статьи 159 УК РФ слаба, а правовая квалификация ошибочна, защита пошла на стратегически верный шаг — она не стала настаивать исключительно на оправдании. Вместо этого было заявлено ходатайство о переквалификации действий доверителя с части 3 на часть 1 статьи 159 УК РФ (мошенничество без квалифицирующих признаков). Этот шаг был юридически безупречным, так как устранял главный предмет спора — признак использования служебного положения.

   Далее в ходатайстве и защитительной речи адвокат разъяснял суду, что такая переквалификация открывает путь для прекращения уголовного дела на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК РФ — в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Сроки давности по части 1 статьи 159 УК РФ значительно меньше, чем по части 3. Поскольку с момента предполагаемого преступления прошло достаточное время, а фактические обстоятельства при переквалификации не менялись, прекращение дела становилось логичным и процессуально экономичным решением.

   Этот маневр был выгоден для всех участников процесса. Для доверителя это означало полное прекращение уголовного преследования без признания вины (нереабилитирующее основание, но без осуждения). Для суда — возможность закончить сложное дело, по которому доказательства были спорными, не вынося обвинительного приговора, но и не оправдывая подсудимого в классическом смысле. Для защиты — это была гарантированная победа, ведущая к желаемому результату — снятию всех обвинений с клиента. В своей речи адвокат прямо апеллировал к принципу процессуальной экономии и разумности, предлагая суду наиболее рациональный выход из ситуации.

   В заключительной части защитительной речи адвокат, следуя традиции, представил суду характеристики личности доверителя, что является важным элементом судебного разбирательства. Было отмечено, что доверитель имеет устойчивые социальные связи: состоит в длительном браке, воспитывает двоих детей, поддерживает отношения с матерью. Он официально трудоустроен на руководящей должности в коммерческой организации, где характеризуется исключительно положительно как ответственный и высококвалифицированный специалист. Ранее не судим, на учетах у нарколога или психиатра не состоит.

   Эти данные представлялись суду не для оправдания возможного проступка, а для характеристики степени общественной опасности личности. Защита указывала, что вменяемое деяние, даже если бы оно было доказано в простом составе, не является проявлением устойчивой противоправной ориентации. Доверитель не принадлежит к категории лиц, для которых преступное поведение характерно. Учитывая спорность доказательств и незначительность потенциального ущерба (в масштабах уголовного дела), применение строгого наказания, особенно связанного с лишением свободы, было бы несоразмерным. Этот аспект речи работал на создание у суда целостного образа человека, попавшего в поле зрения правоохранительных органов, возможно, в силу стечения обстоятельств или служебного конфликта, а не в силу своей криминальной сущности.

ПОЛЕЗНО: Уголовный процесс состоит из множества этапов, и ошибка на любом из них может стать фатальной. Раздел «Адвокат в уголовном судопроизводстве в Екатеринбурге» детально разбирает роль защитника на каждой стадии — от возбуждения дела и предварительного расследования до суда, обжалования приговора и процедуры УДО, давая понимание важности непрерывного профессионального сопровождения.

Результат прекращения уголовного дела по 159 УК РФ в отношении сотрудника полиции.

   Принятие судом позиции защиты и удовлетворение ходатайства о переквалификации с последующим прекращением дела за истечением сроков давности стало закономерным итогом проделанной работы. Этот результат имел фундаментальное значение для доверителя. Во-первых, было полностью прекращено уголовное преследование. Хотя основание и является нереабилитирующим, сам факт отсутствия обвинительного приговора снимал с него клеймо осужденного. Во-вторых, исключение квалифицирующего признака «с использованием служебного положения» де-юре и де-факто означало, что государство не признало факта злоупотребления им своим статусом сотрудника полиции. Это было критически важно для сохранения профессиональной репутации и возможности продолжения службы (или трудоустройства в смежных сферах). В-третьих, доверитель избежал реального лишения свободы, штрафа в крупном размере и иных уголовно-правовых последствий.

   Для адвокатской практики данное дело стало показательным примером работы со сложными экономическими составами, где успех зависит не только от оспаривания фактов, но и от глубокого доктринального анализа правовых конструкций. Оно продемонстрировало важность учета статусных особенностей клиента (военнослужащий, сотрудник правоохранительных органов, государственный служащий) и необходимости тщательного изучения ведомственных нормативных актов, регулирующих их деятельность. Кроме того, дело показало эффективность комбинированной стратегии: активная процессуальная борьба со следствием для фиксации нарушений, детальная работа по дискредитации недоброкачественных доказательств обвинения и, наконец, предложение суду конструктивного выхода в виде переквалификации, ведущей к прекращению дела. Такой подход требует от адвоката не только знания закона, но и понимания логики судебного процесса, умения предвидеть развитие событий и предлагать решения, приемлемые для суда.

   История защиты по данному уголовному делу наглядно иллюстрирует, как формальный подход следствия к квалификации, основанный лишь на профессиональной принадлежности обвиняемого, может быть успешно оспорен системной юридической работой. Ключом к успеху стало последовательное доказательство того, что правовой статус лица в момент инкриминируемых действий не предоставляет ему тех властных возможностей, использование которых предполагает диспозиция части 3 статьи 159 УК РФ. Анализ внутренних документов учебного заведения МВД позволил доказать фактическое приостановление исполнения основных служебных обязанностей и переход в иной правовой режим — режим обучающегося.

   Не менее важной была работа с доказательственной базой, в ходе которой защита выявила и аргументированно представила суду недопустимость и недостоверность ключевых показаний обвинения, а также зафиксировала процессуальные нарушения, свидетельствующие об обвинительном уклоне. Стратегическое решение — ходатайствовать не об оправдании, а о переквалификации на более мягкий состав с последующим прекращением дела за давностью — оказалось наиболее практичным и эффективным способом достижения конечной цели: полного прекращения уголовного преследования клиента.

   Это дело подтверждает, что даже в seemingly безнадежных ситуациях, когда обвинение основано на тяжкой статье, связанной со злоупотреблением доверием, существует пространство для маневра. Успех зависит от способности адвоката увидеть за формальными признаками состава их юридическую сущность, построить непротиворечивую и подкрепленную источниками права альтернативную версию, а также грамотно использовать процессуальные инструменты для защиты интересов доверителя на всех стадиях производства по делу.

ИНТЕРЕСНО: Протоколы, составленные следователем, часто становятся главными доказательствами обвинения. Статья «Порядок участия адвоката в следственных действиях» раскрывает, как адвокат не просто «присутствует» на допросе или обыске, а активно контролирует законность, вносит замечания, ходатайствует о фиксации важных деталей, что впоследствии может помочь признать доказательства недопустимыми.

Отзыв адвокату по защите прав потерпевшего

Доверитель — Кочев Сергей Валентинович: