Как наши адвокаты добились возмещения ущерба для нашего доверителя за нарушение его прав на его товарный знак

   Оборот товаров через маркетплейсы стал стандартом, а вместе с ним — и эпидемия нарушений прав на интеллектуальную собственность. Случай нашего доверителя, индивидуального предпринимателя, обладателя товарного знака «Urban legend» для товаров 18 класса МКТУ (включая сумки и рюкзаки), ярко демонстрирует типичную проблему: его бренд был незаконно использован для маркировки и продажи аналогичных товаров через крупнейшие онлайн-площадки. Нарушители, пользуясь анонимностью и скоростью цифровых каналов, полагали, что останутся безнаказанными. Однако системная работа нашей команды, построенная на глубоком понимании не только материального права, но и цифровой реальности электронной торговли, позволила переломить ситуацию. Эта статья — не абстрактное рассуждение, а детальный разбор реального кейса, раскрывающий механизм превращения цифрового следа в неоспоримые судебные доказательства и расчета реального ущерба, выходящего далеко за рамки продажи нескольких единиц товара.

ВАЖНО: Вопросы, связанные с авторским и смежным правом, имеют множество нюансов, поэтому для их решения часто требуется помощь узкоспециализированного эксперта. Консультация и поддержка профессионального юриста по авторскому и смежному праву поможет выстроить надежную правовую защиту и минимизировать риски.

Как нарушение прав на товарный знак нашего доверителя привело необходимости взыскание компенсации?

   Доверитель, индивидуальный предприниматель, легально зарегистрировал и использовал словесный товарный знак «Urban legend» для индивидуализации выпускаемых им рюкзаков. Регистрация в Роспатенте с установленным приоритетом предоставила ему исключительное право на использование этого обозначения на территории Российской Федерации в отношении соответствующих товаров. Бренд создавался, развивался и продвигался, в том числе через те же маркетплейсы, которые впоследствии стали каналом для нарушений.

   В ходе мониторинга рынка было выявлено, что несколько юридических лиц и индивидуальных предпринимателей разместили на площадках Ozon, Яндекс.Маркет и собственных сайтах предложения о продаже рюкзаков. В описаниях товаров, названиях и на изображениях продукции активно использовалось обозначение «Urban Legend», а в ряде случаев — графическое изображение, включавшее этот словесный элемент как доминирующий. Товары были однородными — те же рюкзаки, предназначенные для той же целевой аудитории и продающиеся через те же каналы сбыта.

   Ключевым обстоятельством стало не просто использование сходного обозначения, а его применение именно в коммерческом обороте: товары предлагались к продаже, формировали коммерческое предложение для неопределенного круга лиц. При этом ни один из нарушителей не имел какого-либо соглашения с правообладателем — лицензионного договора или иного разрешения на использование товарного знака. Это автоматически делало размещенные на продажу товары контрафактными в смысле статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации.

   Первоначальной реакцией правообладателя стало направление досудебных претензий каждому из выявленных нарушителей. В претензиях содержались требования о немедленном прекращении нарушения и выплате компенсации, рассчитанной в двукратном размере стоимости всего объема товаров, предложенных к продаже под незаконным обозначением. Однако досудебный порядок, как это часто бывает в подобных спорах, не принес результата — претензии либо игнорировались, либо ответы на них были формальными и не содержали конструктивных предложений. Бездействие нарушителей сделало обращение в суд единственным способом защиты нарушенного исключительного права. Целью было не только формально пресечь нарушение, но и добиться соразмерного финансового возмещения, которое имело бы не только компенсационный, но и превентивный эффект для всего рынка.

ПОЛЕЗНО: Незаконное использование литературных произведений, музыки, фильмов или программного обеспечения может нанести значительный ущерб правообладателю. Эффективная защита авторских и смежных прав включает в себя целый ряд действий: от претензионной работы до судебного взыскания компенсации.

 

Как наши юристы добились денежного возмещения за нарушение прав на товарный знак нашего клиента?

   Вопрос: С чего началась разработка стратегии после того, как стало ясно, что досудебное урегулирование невозможно?

   Юрист: Стратегия формировалась от противного — от анализа слабых мест, которые нарушители и суды могли бы использовать для ухода от ответственности. Мы выделили несколько ключевых «фронтов». Первый — доказательство самого факта нарушения. Нужно было зафиксировать не просто скриншот карточки товара, а всю цепочку: размещение на конкретном маркетплейсе, реквизиты продавца, использование спорного обозначения в тексте и на изображениях, цену, наличие предложения. Второй фронт — преодоление возможных возражений о том, что использованное обозначение является не товарным знаком, а «элементом дизайна» или описательным термином. Третий, и самый сложный, — обоснование объема незаконного использования и, как следствие, размера компенсации. Нарушители часто утверждают, что «товар был, но не продавался» или «данные на сайте неверные». Нам нужно было найти неопровержимые доказательства масштаба правонарушения.

 

   Вопрос: Как вы подходили к доказательству сходства обозначений? Ведь один из ответчиков утверждал, что использовал не просто слова «Urban Legend», а некий графический логотип.

   Юрист: Мы действовали строго по методологии, установленной как Гражданским кодексом, так и подзаконными актами Роспатента. Сравнение проводили по трем критериям: фонетическому (звуковому), графическому (визуальному) и семантическому (смысловому). Даже если нарушитель помещал словосочетание «Urban Legend» в графическую композицию с другими элементами, например, с изображением автомобиля и фразой «king of the street», доминирующим, запоминающимся и ключевым для идентификации оставался именно словесный элемент «Urban Legend». Он был тождественен охраняемому товарному знаку по звучанию и значению («городская легенда»). Графическое исполнение (заглавные или строчные буквы, шрифт, цвет) вторично, так как риск смешения у потребителя возникает прежде всего на слух и по смыслу. Мы подготовили подробную таблицу с транскрипциями, разбором смысла и заключением о высокой степени сходства. Это не позволило противоположной стороне спрятаться за тезис о «дизайне».

 

   Вопрос: Одна из самых острых тем в таких делах — определение количества контрафактного товара. Как вы доказывали, сколько единиц было предложено к продаже, особенно если реальных продаж могло и не быть?

   Юрист: Это краеугольный камень. Традиционно ответчики предоставляют выписки из личных кабинетов маркетплейсов (FBO-отчеты), показывающие отсутствие отгрузок или продаж по конкретному артикулу. Но мы сместили фокус с модели FBO (когда товар хранится на складах маркетплейса) на модель FBS (когда продавец сам указывает наличие и отгружает товар со своего склада). В модели FBS именно продавец вводит в систему данные об остатках товара, доступного для заказа. Эти данные публично отображаются в карточке товара на сайте Ozon или Яндекс.Маркета в виде счетчика «доступно штук». Таким образом, публично заявленный продавцом остаток — это и есть его предложение к продаже, его оферта. Для фиксации этих данных мы использовали специализированные сервисы аналитики маркетплейсов — «Маяк» и mpstats.io. Эти сервисы агрегируют и отображают именно те данные (остатки, динамику цен, рейтинги), которые продавец самостоятельно разместил на площадке. Скриншоты из этих систем вкупе с нотариальными протоколами осмотра сайтов стали нашими основными доказательствами объема предложения. Мы настаивали на том, что информация, которую продавец добровольно и публично сообщает неопределенному кругу покупателей для формирования их покупательского решения, и должна учитываться для оценки масштаба нарушения.

 

   Вопрос: Как вы реагировали на возражения ответчиков о том, что эти аналитические сервисы — ненадежный источник, «информационно-справочный характер»?

   Юрист: Мы противопоставляли этому сложившуюся судебную практику, в частности, многочисленные постановления Девятого арбитражного апелляционного суда и самого Суда по интеллектуальным правам (СИП). Например, в деле № А60-41400/2021 СИП прямо указал, что данные системы mpstats.io могут служить доказательством факта реализации и наличия товара. В другом деле (№ А40-175869/2022) суд отметил, что при работе по модели FBS продавец самостоятельно формирует данные о наличии товара и несет ответственность за размещенную информацию. Мы собрали целую подборку таких судебных актов, демонстрируя суду, что отказ от оценки этих данных будет противоречить не только логике, но и существующей практике высших судов. Мы подчеркивали: суд оценивает не источник данных (сайт аналитики), а информацию, которая в них отражена — а это, по сути, зеркальное отражение информации с самого маркетплейса, созданной действиями ответчика.

 

   Вопрос: Какие процессуальные сложности возникли в суде первой инстанции и как вы их преодолевали?

   Юрист: Основная сложность — консервативный подход суда первой инстанции к оценке доказательств и определению размера компенсации. Суд, даже признав факт нарушения, склонялся к символическому взысканию, ограничиваясь, например, двукратной стоимостью одной условно проданной единицы товара, игнорируя доказанный объем предложения. Суд принимал на веру внутренние справки ответчика об отсутствии товара, не требуя от него предоставления полных данных из системы FBS, и подвергал сомнению наши цифровые доказательства. Наша тактика на этой стадии заключалась в скрупулезном обосновании каждого пункта расчета, постоянных ссылках на разъяснения Пленума Верховного Суда (Постановление №10 от 23.04.2019) и на практику СИП. Мы готовили подробные письменные объяснения и возражения на каждый отзыв ответчика, где не просто отрицали его доводы, а последовательно разбирали их на предмет соответствия закону и фактическим обстоятельствам. Особое внимание уделялось принципу превентивности компенсации по статье 1515 ГК РФ: мы настаивали, что штрафная функция этой нормы теряет смысл, если нарушителю выгоднее заплатить мизерную сумму, чем проверять легальность используемых обозначений.

 

   Вопрос: Какую роль сыграла кассационная жалоба в Суд по интеллектуальным правам?

   Юрист: Это был переломный момент. Когда суды первой и апелляционной инстанции, несмотря на наши аргументы, существенно снизили взыскиваемую сумму, мы подготовили развернутую кассационную жалобу. В ней мы сконцентрировались не на переоценке фактов, а на выявлении существенных нарушений норм материального и процессуального права. Мы указали, что суды: 1) не дали надлежащей оценки относимым и допустимым доказательствам (данным аналитических систем); 2) неправильно применили статью 1515 ГК РФ, проигнорировав положение о взыскании компенсации за все товары, предложенные к продаже; 3) не учли правовые позиции СИП по аналогичным спорам; 4) произвольно снизили компенсацию без доказательств ее несоразмерности, нарушив пункт 68 Постановления Пленума ВС №10. СИП, как специализированный суд, наиболее восприимчив к таким аргументам. Его указания о необходимости оценки публичных данных карточек товаров и определения компенсации исходя из всего объема предложения являются для нижестоящих судов обязательными. Работа в кассации — это всегда тонкая юридическая аргументация на стыке фактов и права.

 

   Детали расчета:

   Взыскание компенсации в делах о нарушении прав на товарные знаки — не абстрактная цифра, а результат точного, многофакторного расчета, который должен быть убедителен для суда. В рамках данного кейса наша работа по расчету строилась на нескольких параллельных треках, по каждому из выявленных нарушителей.

   Базовый принцип. Правообладатель в соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 1515 ГК РФ вправе требовать компенсацию в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак. Ключевым является понимание «стоимости товаров». Мы настаивали на том, что в расчет должна браться стоимость всего массива контрафактных товаров, который нарушитель ввел или намеревался ввести в гражданский оборот, то есть предложил к продаже. Это прямо вытекает из целей компенсации — она носит не только восстановительный, но и штрафной, превентивный характер (пункт 63 Постановления Пленума ВС РФ №10).

   Определение объема партии. Для каждого ответчика мы, используя сервисы «Маяк» и mpstats.io, фиксировали два ключевых параметра, отображаемых в карточке товара на маркетплейсе:

1.  Количество товара, доступное для заказа (остаток). Это цифра, которую продавец в системе FBS указывает как готовый к отгрузке объем.
2.  Количество товара, проданное за определенный период. Эта динамика подтверждала реальность коммерческой активности по данному предложению.

   Например, по одному из ответчиков, ООО «Профит», данные аналитики показали, что в продаже находилась партия рюкзаков. На основе этих данных был проведен расчет: заявленная цена за единицу товара составляла 3 985 рублей. Объем предложения к продаже, сформированный самим продавцом, составил 192 единицы. Таким образом, общая стоимость товаров, предложенных под незаконным обозначением, составила 3 985 * 192 = 765 120 рублей. Соответственно, заявленная к взысканию компенсация в двукратном размере составила 1 530 240 рублей.

   Работа с возражениями. Ответчики пытались оспорить этот расчет, предоставляя выписки из маркетплейсов, которые якобы свидетельствовали об отсутствии отгрузок по конкретному артикулу. Однако мы обращали внимание суда на важные несоответствия: часто в таких выписках фигурировали не те артикулы товаров, которые были зафиксированы нашими скриншотами; представленные отчеты охватывали иные, более короткие периоды времени; наконец, ответчики не предоставляли аналогичных выписок именно по системе FBS, которая была задействована в спорных предложениях. Мы доказывали, что их внутренние отчеты не опровергают факт публичного предложения к продаже конкретного объема товара, зафиксированного независимыми аналитическими средствами.

   Итоговые суммы по делам. В рамках разных судебных процессов, инициированных нашим доверителем против различных нарушителей, заявленные суммы компенсаций варьировались в зависимости от масштаба деятельности каждого конкретного продавца. Помимо иска к ООО «Профит» на 1 530 240 рублей, были требования, например, к другому предпринимателю на сумму 1 621 920 рублей (исходя из предложения к продаже 206 единиц товара), а также досудебные претензии на меньшие, но также значительные суммы (например, 195 468 рублей). Важно понимать, что даже если суд первой инстанции под давлением стандартных возражений снижал итоговую сумму (как в одном из дел до 6 754 рублей), правильно подготовленная правовая позиция и расчет служили основой для успешного обжалования и восстановления справедливых требований в вышестоящих инстанциях. Финансовый итог — это не только конкретная сумма по конкретному решению, но и создание прецедента, который делает нарушение экономически невыгодным.

   В ходе судебных разбирательств мы столкнулись не только с материально-правовыми возражениями ответчиков, но и с использованием ими процессуальных инструментов для затягивания процесса и введения суда в заблуждение. Анализ этих тактик и методов противодействия им — неотъемлемая часть успешной защиты.

   Игнорирование вышестоящих судебных актов. В одном из процессов, где третьим лицом выступало акционерное общество «ФАРМ» (поставщик контрафактного товара), его представители в отзыве продолжали настаивать на доводах, которые уже были оценены и отвергнуты Судом по интеллектуальным правам в кассационном порядке по другому, но связанному делу. В частности, повторялся тезис о том, что использование «Urban Legend» являлось «элементом дизайна», а не использованием товарного знака. Такая позиция прямо противоречила выводам СИП, который признал этот довод несостоятельным. Мы в своих возражениях акцентировали внимание суда на том, что такое поведение является злоупотреблением процессуальными правами (статья 41 АПК РФ) и попыткой навязать суду юридически несостоятельную позицию, уже отмененную вышестоящей инстанцией. Мы прямо указывали, что доводы, противоречащие обязательным выводам СИП, являются юридически ничтожными и не должны приниматься во внимание.

   Предоставление неполных или искаженных доказательств. Ответчики часто предоставляли суду фрагментарные выписки из личных кабинетов маркетплейсов (например, только по модели FBO), не показывающие данные по системе FBS. В одном случае ответчик представил скриншот с ошибочным номером товара (1120214275 вместо реального артикула 1512640450), что делало представленный документ нерелевантным. Мы тщательно анализировали каждое такое приложение, выявляя несоответствия, и указывали суду, что такие «доказательства» не только не опровергают наши данные, но и демонстрируют недобросовестность стороны. Мы настаивали на том, что обязанность доказывания отсутствия нарушения или меньшего объема лежит на ответчике, и он должен предоставить полные, непротиворечивые и верифицируемые данные, а не отрывочные распечатки.

   Использование формальных отписок от маркетплейсов. В материалы дела ответчики иногда включали переписку со службой поддержки маркетплейса, в которой администрация площадки, ссылаясь на внутренние данные, сообщала об отсутствии продаж по запрошенному артикулу. Мы обращали внимание суда на несколько аспектов: во-первых, такие ответы часто давались на запрос с указанием неверного артикула (как в примере выше); во-вторых, маркетплейс как информационный посредник не всегда имеет доступ к полным данным продавца, работающего по модели FBS; в-третьих, сама по себе такая переписка не отменяет факта публичного размещения оферты с указанием объема товара. Мы доказывали, что эти документы не обладают необходимой доказательственной силой для опровержения объективно зафиксированных данных аналитических систем.

   Тактика дробления возражений. Ответчики и третьи лица подавали множественные отзывы, ходатайства, дополнительные возражения, часто повторяющие одни и те же тезисы. Наша стратегия заключалась не в игнорировании, а в системном, письменном ответе на каждый такой документ. Мы готовили детальные «Возражения на отзыв» или «Объяснения», где структурированно разбирали каждую выдвинутую претензию, подкрепляя свои контраргументы ссылками на нормы закона, судебную практику и фактические обстоятельства, уже подтвержденные в деле. Это дисциплинировало процесс и не позволяло противоположной стороне замусорить процесс избыточной, но юридически пустой информацией.

Цифровые доказательства в суде:

   В эпоху цифровой торговли традиционные документооборотные доказательства (договоры, накладные) часто недоступны для правообладателя, борющегося с нарушителями на маркетплейсах. Наш кейс стал показательным примером того, как данные из открытых цифровых источников могут быть легитимизированы и использованы в качестве полноценных судебных доказательств.

Выбор инструментов фиксации. Мы использовали два основных метода:

   Нотариальный протокол осмотра сайта (ст. 102 Основ законодательства о нотариате). Нотариус фиксировал факт нахождения по определенному URL-адресу карточки товара с конкретными изображениями, описанием, ценой и, что важно, с указанием продавца и его реквизитов. Это придавало доказательствам повышенную достоверность.

   Скриншоты данных из профессиональных сервисов аналитики («Маяк», mpstats.io). Эти сервисы предоставляют структурированные данные об остатках товара, динамике цен, количестве продаж, рейтинге продавца. Скриншоты делались с отображением даты, времени и URL-адреса.

   Легитимация данных аналитических систем. Основное противодействие мы встречали именно по этому пункту. Наша аргументация строилась на нескольких уровнях:

• Происхождение данных: Мы объясняли суду, что сервисы типа mpstats.io не создают информацию, а лишь агрегируют и визуализируют ту информацию, которую *сам продавец* разместил на публичной странице маркетплейса (Ozon, Wildberries). Таким образом, источником данных является не аналитический сервис, а действия ответчика по формированию своей витрины.
• Судебная практика: Мы приводили многочисленные примеры из решений и постановлений арбитражных судов, включая СИП, где данные этих систем признавались допустимыми и относимыми доказательствами. Например, в Постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда по делу № А40-246130/2021 прямо указано: «Поскольку скриншоты с данными системы мониторинга https://mpstats.io/ содержат в себе сведения о фактах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, то они являются доказательствами по делу».
• Процессуальная экономия и доступность: Мы подчеркивали, что требовать от правообладателя получения оригиналов внутренних документов маркетплейса или ответчика нереалистично. Использование публично доступных цифровых данных — это адекватный и соразмерный способ доказывания в спорах, возникающих в цифровой среде. Суд обязан оценивать эти доказательства в совокупности с другими.

   Доказательственная ценность. Эти цифровые «слепки» позволяли доказать не единичный факт размещения карточки, а ее состояние в динамике: какой объем был заявлен, менялся ли он, была ли по товару продажная активность. Это превращало статичный скриншот в доказательство системного, длящегося нарушения, направленного на извлечение прибыли.

   Взыскание значительных сумм компенсации по делам о защите товарных знаков имеет ценность, выходящую далеко за рамки удовлетворения финансовых требований конкретного правообладателя. Это мощный инструмент формирования правоприменительной практики и сдерживания потенциальных нарушителей.

• Экономическая невыгодность нарушения. Когда нарушитель понимает, что последствием незаконного использования чужого бренда может стать не символический штраф в 10-50 тысяч рублей, а требование, исчисляемое сотнями тысяч или миллионами рублей (исходя из всего объема его предложения), его бизнес-расчет кардинально меняется. Риски начинают существенно перевешивать потенциальную прибыль от продажи контрафакта. Расчет компенсации по принципу «двукратной стоимости всех товаров» делает нарушение экономически бессмысленным.
• Формирование predictable environment. Успешные судебные дела с подробными и мотивированными решениями, особенно на уровне Суда по интеллектуальным правам, создают предсказуемую правовую среду. Другие предприниматели и их юристы, планируя выход на маркетплейсы, изучают судебную практику. Видя, что суды встают на сторону правообладателей, признают цифровые доказательства и взыскивают крупные суммы, они с большей вероятностью будут проверять чистоту используемых обозначений и заключать лицензионные соглашения.
• Стимулирование к проверке контрагентов. Наши дела также демонстрируют риски для тех, кто покупает товары у непроверенных поставщиков. В одном из процессов третье лицо (поставщик) заявляло, что не поставляло конкретному ответчику товары с данным обозначением. Это указывает на то, что в цепочке могли быть и другие неустановленные производители контрафакта. Добросовестные продавцы, видя такие риски, начинают более тщательно проверять документы у своих поставщиков, требуя доказательств правомерности использования брендов.
• Повышение ценности легальных брендов. Системная и успешная защита прав усиливает репутацию бренда «Urban legend» как защищаемого актива. Это увеличивает его стоимость для самого правообладателя, потенциальных инвесторов или лицензиатов. Бренд, за которым стоят не только маркетинговые вложения, но и доказанная в судах правовая охрана, становится более привлекательным бизнес-активом.

   Таким образом, каждый успешный иск — это не только восстановление прав, но и инвестиция в оздоровление рыночной среды, в которой интеллектуальная собственность перестает быть легкой добычей, а становится полноценным и защищенным объектом права.

ИНТЕРЕСНО: Мир интеллектуальной собственности полон конфликтов, которые требуют специфического разрешения. О том, как возникают, развиваются и разрешаются интеллектуальные споры, и какую роль в них играет суд или досудебное урегулирование, мы рассказываем в нашем блоге.

 

Сколько нам удалось взыскать компенсации за нарушение прав на товарный знак?

   Защита исключительных прав на товарный знак в условиях доминирования электронной торговли перестала быть узкоспециальной юридической задачей. Она превратилась в комплексную проблему, требующую соединения глубокого знания материального права, понимания технологических платформ и процессуальной гибкости. Наш опыт, отраженный в данном кейсе, позволяет сформулировать несколько ключевых выводов.

• Во-первых, досудебный этап важен, но не должен затягиваться. Направление претензии — это обязательная процедура и способ зафиксировать позицию. Однако рассчитывать на добровольное удовлетворение требований со стороны нарушителей, действующих в серой зоне, не стоит. Необходимо сразу готовить доказательственную базу для суда.
• Во-вторых, доказательством нарушения является не факт продажи, а факт введения в гражданский оборот. Ключевая судебная тенденция, которую мы активно развивали, — признание публикации карточки товара на маркетплейсе в качестве акта использования товарного знака. Это принципиально меняет подход к доказыванию: фокус смещается с поиска счет-фактур на фиксацию цифрового контента.
• В-третьих, современным инструментом доказывания стали данные аналитических систем. Сервисы мониторинга маркетплейсов из вспомогательного инструмента маркетологов превратились в серьезное судебное доказательство. Их сила — в объективности и отражении действий самого нарушителя. Умение легитимизировать эти данные в суде через ссылки на практику и логические построения стало необходимым навыком юриста по интеллектуальным правам.
• В-четвертых, стратегия должна быть рассчитана на все судебные инстанции. Опыт показывает, что суды первой инстанции могут занимать консервативную позицию, недооценивая масштаб нарушения. Поэтому с самого начала необходимо выстраивать линию защиты, которая будет убедительна не только для первого, но и для апелляционного, и особенно для кассационного суда. Это означает придание особого значения обоснованности расчета, ссылкам на высшую судебную практику (Пленум ВС РФ, СИП) и выявлению процессуальных ошибок оппонентов.
• В-пятых, успех определяется системностью. Защита прав — это не разовая акция по отправке претензии, а цикл взаимосвязанных действий: постоянный мониторинг, оперативная фиксация нарушений, подготовка юридически безупречных документов (от претензии до кассационной жалобы), активная процессуальная позиция в суде. Именно такой системный подход, применяемый адвокатским бюро «Кацайлиди и партнёры», позволяет превращать правообладание из формального статуса в реальный, защищенный на всех уровнях бизнес-актив.

    Работа с интеллектуальной собственностью в цифровую эпоху — это всегда работа на опережение. Недостаточно просто знать закон; нужно понимать, как он работает в новой, постоянно меняющейся среде. Наш кейс с товарным знаком «Urban legend» — это пример того, как классические правовые конструкции, будучи творчески применены к современным реалиям, позволяют добиваться справедливого и экономически значимого результата для правообладателя.

ПОЛЕЗНО: Грамотно выстроенная стратегия — залог успеха в борьбе с плагиатом и пиратством. Системная правовая защита авторских прав включает в себя юридический аудит, регистрацию прав, мониторинг нарушений и комплекс мер по их пресечению, что подробно описано в нашей статье.

Отзыв о защите авторских прав с нашим адвокатом

Доверитель — Северский Владимир Анатольевич: